wpid-NKt3Mbr4.jpg

Татьяна Зайцева: Когда пятерых детей мало

Татьяна Зайцева — четвертая из восьми детей протоиерея Валерия Бояринцева, настоятеля храма архангела Михаила в Алупке (Украина), врача, разработавшего уникальный метод лечения остеомиелита. Она родилась в Москве, затем вместе с родителями переехала в Крым. Выпускница ПСТГУ.

У самой Татьяны и ее мужа — диакона храма святителя Николая Мирликийского в Кузнецах Алексия Зайцева, руководителя хора Богословского факультета ПСТГУ — семеро детей. В интервью Правмиру она рассказала о том, каково это — быть ребенком в многодетной семье, а также — об огорчениях и радостях уже собственной семейства.

— Самые яркие и радостные воспоминания моего детства связаны с походами в храм. С одной стороны — это всегда было нелегко, особенно зимой: рано вставать, идти по темным холодным улицам. Но я как-то внутренне понимала, что все эти трудности потом с лихвой окупаются, ты ощущаешь такое внутренне состояние мира, ради которого стоит немного потрудиться. И здесь мой детский взгляд мало чем отличается от моих сегодняшних ощущений.

— У каждого в семье своя, особая роль. Мама всегда с детьми, дома, в любой момент можно к ней обратиться, спросить о чем-то. Папа обычно занят, потому общение с ним запоминается особенно. Помню, как ходили с ним в Третьяковку (тогда мы еще жили в Москве), ездили на Пасху в Кремль.

— Единственное отличие от других, которое я чувствовала: у меня есть братья, и они могут меня защитить, если потребуется. Помню случай, как один мальчишка начал задираться. «Знаешь, Вовик, я сейчас брата позову», — быстро среагировала я. А тут как раз пробегал один из братьев. И Вова понял, что зря он затеял все это…

— У меня было шесть братьев и одна младшая сестра, причем с сестрой — приличная разница в возрасте, поэтому у меня было свое собственное место в квартире. Правда, не сразу. Какое-то время я жила с младшими братьями в одной комнате, а когда мне исполнилось лет, наверное, двенадцать, меня переселили в гостиную. Комната была проходная, но меня устраивало, что я — все-таки одна.

Каких-то столкновений интересов тоже особо не наблюдалось. У мальчишек были свои, мальчишечьи интересы. Хотя иногда интересы пересекались: помню, что я играла с ними в футбол в одной команде.

— Подруги были в семье, с которой дружили родители. И вот то они к нам ездили в гости, то мы к ним. А школьных подруг не было. Как-то это было не интересно и в гости пригласить кого-нибудь просто в голову не приходило.

— Я всегда боялась сделать что-то не то, неправильное, считала это неприемлемым. Поэтому страшилась даже прикоснуться к тому, что могло бы омрачить мир, испачкать душу. Я сознательно избегала того, что может ранить.

Хотя в школе, во внешней жизни тогда было гораздо сложнее столкнуться с какой-то негативной, разрушающей информацией. В этом смысле мы, церковные дети, мало отличались от нецерковных.

На родителей я, взрослая, смотрю сейчас уже другими глазами, чем в детстве. И мне очень интересен их жизненный опыт. Сейчас я вижу мудрость родителей, к которой всегда надо прислушиваться, которая видит больше, чем можем видеть мы. Папа и мама принадлежат к совершенно к другому поколению, чем мы, у них другие ценности. Мы понимаем, что наше поколение гораздо меркантильнее, чем их.

— Папа — по натуре горячий, вспыльчивый, а мама — немножечко с саркастическим взглядом на окружающее. Мама скажет что-нибудь такое язвительное, папа начинает раздражаться. Но и отходил он мгновенно.

Нам, детям, от него тоже доставалось. Помню, было обидно, что папа ничего не успевает даже выслушать, а уже вспылил, начинает кричать. Сейчас я понимаю, что его могла раздражать в том числе наша подростковая упертость. Подростки — они же как бараны, и ничего тут не поделаешь.

— Мы знакомы с детства, поскольку дружили семьи родителей. Когда поступила в институт, стала плотно общаться с его сестрой — сокурсницей, часто бывала у нее дома, мы вместе готовились к экзаменам.

Разговаривали много и с Алексеем (который учился тогда в консерватории). Как он увлеченно, с творчески горящими глазами, рассказывал о том, что его волнует, об искусстве, о музыке!

— В самом начале семейной жизни стало очевидно, что каждый человек — личность, к которой должно относиться чутко и внимательно, и даже предусмотрительно. Мы старались не огорчать друг друга.

— Абсолютно никаких. Мы вообще даже как-то не обсуждали. Живем и живем. Единственное, он поначалу не очень комфортно себя чувствовал, когда мы приезжали в гости к моим родителям. При том, что и с его, и с их стороны отношение друг к другу — очень хорошее.

Папа давно мечтал о компьютере, и вот, наконец, он подсоединяет проводочки! Мама укладывает старших спать, читает им книжку. Она просит папу искупать 3-х месячного младенца. Папа наливает как обычно немного воды, кладет радующегося ребенка в ванну (мысли его там, у проводочков) и… забывает закрыть кран. Вдруг что-то толкает его сердце, он оглядывается и видит младенца, но уже под водой. Холодный пот выступает на лбу у папы, он мигом вылавливает ребенка и выдыхает: «Слава Богу!»

— Если честно, не помню. Всегда можно довольствоваться тем, что имеешь. Все зависит от запросов. Если ты хочешь все время покупать детям дорогую одежду, то это довольно трудно и не нужно. Не в этом счастье. Ну, вот, скажем, есть у тебя 1000 рублей — хорошо, а нет, ну, поживи так немножко, без них.

Приходят дети и говорят, что у одноклассника есть, допустим, I-Phone. Я отвечаю: «Ну и что? Ну, сходи, поиграй с ним вместе, если тебе очень хочется. У тебя его все равно не будет, потому что это — дорого, а главное — не очень тебе полезно».

Сейчас проще стало общаться, в том смысле, что есть Skype, можно увидеть друг друга и на расстоянии. Присутствие мамы всегда дает душевный комфорт. Когда мама рядом, мне гораздо легче: чувствую разделение моральной ответственности за детей. Еще мама приносит с собой чувство уюта, спокойствия.

Двухмесячный первенец лежит в коляске на тридцатиградусной жаре под присмотром 93-летней прабабушки. Ее внимание привлекли копошащиеся в травке рядом с дорожкой цыплятки. Она сняла руку с ручки коляски. Коляска тихо поползла вниз по небольшому склону. Повернувшись, старушка обнаружила её уже на расстоянии двух метров. Бабушка быстро встала с лавочки и пробовала побежать, да не тут-то было, коляска набирала скорость. К счастью, убегающую коляску заметил десятилетний дядя младенца и помчался вдогонку. Коляска ударилась о бордюр, и ребенок выпал в руки подбежавшему «дядьке».

С третьим стало уже легче: им занималась я, а первые — друг другом. Они поняли, что теперь есть младший ребенок, и стали играть вместе, что было невероятным облегчением для мамы.

— Наверное, тяжело было, когда они все не ходили в школу. Но, когда пошли в школу, ситуация стала облегчаться. Второклассники-третьеклассники — это уже люди, на которых можно положиться.

— Очень выручала подруга, она приезжала и говорила: «Могу тебя отпустить». Конечно, приезжали и родители мужа. Нянь, помощниц по хозяйству не было: мы не могли себе этого позволить.

— Когда у нас было уже шестеро детей, нам дали большую квартиру, до этого жили в маленькой «двушке». Было тесновато, но ничего, все замечательно размещались, каждому нашлось место.

— Никто не заведует. Деньги есть у папы, есть у мамы. Если у кого-то не хватает… в основном, конечно, у мамы не хватает, то она может попросить у папы.

— Да, семейным детским садом. Поэтому у меня тоже есть свои деньги. Я их могу тратить, могу копить. У меня муж совершенно не спрашивает отчета. Иногда я могу спросить у мужа, можем ли мы что-то купить? Он всегда дает свое согласие.

— Время от времени приглашают прийти к ним на мастер-класс. Иногда мы сами говорим, что можем показать что-то. И — показываем какие-нибудь спектакли, в которых занятые и старшие дети. С костюмами, с музыкой (здесь помогает мое музыкальное образование).

— Когда дети, болеют, болеют, один за другим, и мы не можем выбраться в храм. Если недели 3–4 мы не были в храме, мне это становится невыносимо. Молитва на службе в храме очень помогает, удивительным образом держит мир в душе, в семье.

Второй ребёнок. Семья возвращается с воскресной литургии в Кузнецах домой в Марьино. Усталые родители сетуют, что очень далеко. Маленькая Оля говорит: «Но ведь Марьино не может к нам приехать, ведь оно пригвождено».

— Я их сама регулирую. Стараюсь, чтобы ссор было как можно меньше. Это, конечно, непросто. Младшие лезут к старшим, могут что-то сломать, старшие в ответ могут на них разозлиться. Объясняю, что младшие могут сделать неловкое что-то безо всякого умысла, и их надо простить. И старшие смиряются.

— Дошкольники перестали ходить на кружки, хотя, наверное, они очень бы хотели. Но я понимаю, что у меня просто нет на это физических сил. Легче остаться дома, заниматься своими делами.

Иногда сама сажаю их за какие-то развивающие тетрадки, но это получается не часто. Я вообще считаю разумным не вмешиваться в детскую игру, ведь играя, они на самом деле учатся всевозможным важным вещам.

Когда они возвращаются домой, садятся за уроки, нужно проследить, чтобы эти уроки были сделаны, проверить их. Тут по ситуации рассчитываешь, на кого сегодня нужно потратить больше времени.

— У нас — комната мальчиков и комната девочек. У каждого — свое спальное и рабочее место. Младшие, конечно, пытаются вторгнуться на территорию старших — кубики наставят, фломастеры разбросают. Старшим, опять же, приходится смиряться.

— Конечно. Без примеров трудно жить. В нашем приходе есть многодетные семьи, во главе которых родители — ровесники моих. У них очень многому можно научиться, и общению со взрослыми, и общению с детьми. Их родительство — не теория, а уже конкретный положительный опыт, замечательные результаты в лице выращенных добропорядочных православных людей.

Маленькую Олечку, которая плохо ела, уговаривают съесть кашку. Она говорит: «Не хочу, я сыта».«Чем же ты сыта?», спрашиваем. “Я спаньем сыта», — отвечает девочка.

Седьмой ребёнок. Его уже никто не выпускает из вида, более того, он – кумир, центр мирозданья в сознании каждого, особенно младших. Они готовы предвосхищать все его желания! К счастью, на малыша это не действует плохо: он человечек серьезный и ответственный. Ребенок сам надевает на куклу фартучек, когда садится за стол, сам укладывает куклу в кроватку, идя спать. Так что есть кому позаботиться о недалеком восьмом ребенке.

— Я живу сегодня. Всегда — с надеждой, с верой, что Господь управит, и развитие детей пойдет в нужном направлении. Не все от нас, родителей, зависит, дети растут, и формируется их индивидуальность. Остается только молитвенно уповать на Бога.

Понравилась статья?

Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.

Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Автоплатёж  
Подписаться

Пожертвования осуществляются через платёжный сервис
CloudPayments.